Написать эти скорбные строки меня заставила необходимость довести до вашего сведения факты, очевидцем которых я по воле Божией стал.

Еще не так давно в газете «Православная Русь» (№1, 1999, стр.6) была опубликована статья с восклицанием: «Радостное событие в Свято-Троицком монастыре: О строительстве и росписи часовни преп. Иоанна Рыльского и св. прав. Иоанна Кронштадтского». Я, как непосредственный исполнитель росписи, считаю своим правом рассказать вам о вопиющих фактах кощунства, совершенных в самом недалеком прошлом по отношению к этой самой росписи.

          Роспись часовни была основой моей дипломной работы на степень баккалавра богословия. Все композиции были строго каноничны и имели в своей основе прототипы в иконописной традиции православной Церкви. Ансамбль задумывался как цельное повествование о вере и исповедании святых угодников Божиих. В отношении некоторых деталей приведу сравнение.

          На фото 1 вы видите композицию «Второго славного пришествия Господа нашего Иисуса Христа» из росписи одного из храмов Метеоры в Греции. Как отмечает известный исследователь иконографии Константин Каварнос, композиция эта издревле использовалась в храмах и трапезах монастырей для того, чтобы помочь человеку сосредоточиться в молитвенном настрое, и служила для очищения ума и воображения от суеты и вожделений плоти (см.: Cavarnos, Constantine, Guide to Byzantine Iconography, v.1, Boston (MA), 1993, pp.103-105).

          Классический пример подобной композиции включает в себя сцену суда, описанную в кн. Апокалипсис св. Иоанна Богослова: седящие на престолах по обе стороны от Христа апостолы судят 12-и колен Израиля. Из под ног Спасителя течет огненная река, поглoщающая все скверное и неспособное для вечной жизни и, поэтому, уготованное в муку вечную.

          На фото 2 вы видите подобную композицию в притворе часовни напротив входа. Слова «помни последняя твоя — в век не согрешиши» были призваны помочь входящему перестроиться на молитвенный покаянный настрой. Вера наша указывает, что вне Церкви, вне Христа нет спасения, поэтому правомочно был символично изображен враг Христовой Церкви, олицетворяемый Иудой Искариотом, антихристом, буддистом (тоже как символ осужденного на соборах РПЦЗ экуменизма) и иудеем.

          Со времени росписи и ее освящения архиеп. Лавром и до сегодняшняго дня доступ в часовню для молящихся так и не был открыт. Причина для меня совершенно не ясна...

          Осенью прошлого года я в сопровождении двух паломников монастыря посетил часовню и застал ее в странном виде, что меня обескуражило и настoрожило. Войдя, мы увидели следы от липкой ленты на том месте композиции, где было изображение ада и антихриста. Выглядело это так, как будто место это было специально заклеено, то есть сделано это было сознательно, а потом «ширма» была неумело снята. Также остались следы совершения литургии, как то: сосуды для запивки и наполовину еще наполненная вином бутылка! Фото 2 и 3 иллюстрируют вид того, что мы увидели.

          И вот — финал,— около двух недель назад, я побывал в часовне снова и был ошеломлен тем, что я увидел, — композиции страшного суда не оказалось. Чья-то кощунственная рука (часовня была освящена и поэтому иначе как кощунством это расценить нельзя) посягнула на саму основу нашего исповедания, — торжество праведных и вечные муки нечестивых.

          На стене вместо суда... — слащавый апофеоз конца человеческой жизни в духе протестантского хилиазма 20 века. Нет суда и вместо осужденного зла — пустота в рамке, некая серая «нирвана» (а может — «шеол»?), дескать, «поди знай, что там за гробом». А райское сияние, куда первым входил благоразумный разбойник замазано серой краской, чтобы не вызвать особо живых эмоций радости и надежды.

          По всему видно, что производил работу профессионал, не спеша и аккуратно, по тщательно продуманному плану. Несомненно и то, что это было «благословлено» администрацией монастыря с уверенностью, что никто ничего не поймет, т.к. часовня, хотя и известна по всему миру, но всегда под замком от «посторонних» глаз.

          Итак, вот финальная стадия отступления (см. фото).

          Если, в виде оправдания будут высказаны объяснения, что, мол, роспись нуждалась в реставрации, — это будет выглядеть вполне нелепо, т.к. подготовка поверхности под роспись велась мною лично, а живу я неподолеку, и если бы необходимость появилась, я бы знал об этом раньше других, т.к. я считаю своим долгом следить за состоянием росписи и делаю осмотры постоянно. Также, если роспись не соответствует «эстетическим» нормам администрации монастыря, то они могли бы легко решить все вопросы, как до освящения часовни, в ходе осуществления проекта, так и в любое последующее время, — я живу рядом в течение последних трех лет.

          Но, по-видимому, справедливо отметил вышеупомянутый г. Каварнос (см. там же), что подобные композиции выходят из употребления в связи с подменой вечных ценностей веры в обетованное спасение временными, преходящими материальными ценностями, радостью благополучия физического, телесного и его наслаждений, в связи с секуляризацией общества,— словом, с потерей веры.

          В заключение еще раз хочу сказать, что по исследованию этого случая сознательного уничтожения моей работы (а в ином я очень сомневаюсь) можно сделать вывод, что причиной происшедшего послужило именно уклонение от пути исповедания православной веры. Горе такому христианину, а паче монастырю, предавшему Христа. «Иже отвержется Мене пред человеки, отвергуся его и Аз пред Отцем Моим...» (Мтф. 10,33).

          После того как я показал фото теперешнего состояния росписи одному насельнику монастыря, в тот же день мне позвонил инок Всеволод, работающий в монастырской типографии. Он выразил мне соболезнование по поводу несчастья, происшедшего с моей росписью (на что я ему заметил, что это касается не меня лично, а несчастье всего монастыря) и сообщил, что ему поручил архиепископ Лавр передать мне, что он скорбит и сам лично обескуражен происшедшим и что ему ничего не было известно. Проведенное по ходу расследование выявило, что благочинному и духовнику монастыря архим. Луке все происшедшее было известно, а инициатором и исполнтелем он указал на начальника иконописной мастерской иером. Андрея (Эрастова) и монахиню Анастасию из женской общины. Недоумевая всем этим происходящим, инок Всеволод указал, что подобный образ действий был характерен для Советского Союза и применялся чекистами, но никак не ожидал, что это возможно здесь. По всей вероятности, по его словам, причиной безобразия послужила принадлежность причастных лиц к определенной национальности, а неугодной деталью росписи оказался иудей.

          Касательно инициаторов и исполнителей сущих в сане и монашестве невероятным кажется незнание ими основ исповедания веры Церкви и попытка извратить Евангелие в угоду удобным им взглядам.

          Вызывает недоумение, как может быть, чтобы настоятель монастыря (архиеп. Лавр) оказался не в курсе решений и распоряжений в вверенном ему монастыре, и почему благочинный монастыря (архим. Лука), зная обо всем, не посчитал заслуживающим внимания сообщить об этом настоятелю, и каким образом возможно, чтобы иеромонах (у которого, кстати, родной брат — раввин в Иерусалиме), живущий в монастыре мог самочинно в угоду своим искаженным ересью жидовствующих представлениям мог так очевидно покуситься на образ христианской веры.