В дополнение к поданному мною прошению в адрес Синода и Собора РПЦЗ, я счел необходимым сделать более подробное изложение происшедших событий.

         Поездка во Францию на Лесненский Собор рассматривалась им изначально как демонстрация того, что он со своей стороны сделал все, чтобы сохранить мир с РПЦЗ. Он составил доклад, в котором продолжал обвинять РПЦЗ во всех грехах. Я, со своей стороны, счел долгом также составить доклад от его имени, в котором старался найти возможность примирения с РПЦЗ, который он отказался у меня брать, но все же в последний момент взял, но так и не прочел. Я его пытался уговорить не порывать с РПЦЗ, идти на любые условия, чтобы сохранить единство. У нас в день его отъезда во Францию вышел нехороший разговор, он меня обвинил в том, что я сторонник РПЦЗ, и собираюсь в нее переходить, и что он давно замечал за мною такие тенденции. То, что произошло затем во Франции, наполнило радостью не только меня, но, практически всех, кого я знаю. Мы надеялись, что наконец-то положен предел всем нашим нестроениям. Мы не придавали большого значения Акту и тем небольшим разногласиям, которые за ним стояли. Главное было — мир, который наконец-то был установлен. Поэтому глубоко не задумываясь, мы пошли на некоторые нарушения, не предполагая в них значительных погрешений. Поэтому, когда в Нью-Йорке на заседании Синода в феврале 1995 г. было решено запретить в священнослужении пять российских архиереев, это явилось для нас большим потрясением, от которого я, например, не могу оправиться по сей день. По этой причине я участвовал в событиях, происшедших затем в Суздале. Перед поездкой в Суздаль, Вл. Лазарь с амвона произнес проповедь против РПЦЗ, которая смутила многих прихожан: он не скрывая прилюдно изложил свое мнение о РПЦЗ как сборище масонов, КГБ-истов, разогнанных Патр. Тихоном, не каноничных, от которых надо отделяться и т.д. Эту проповедь слышали многие люди, которые могут подтвердить справедливость моих слов. С этим он уехал в Суздаль. Заседание в Суздале он также начал с того, что имеет место заговор против Русской Церкви, тайные силы делают свое дело, я никаких решений Синода не признаю и т.д. Однако, под влиянием Вл. Вениамина несколько смягчил свою позицию и предлагал не возвращаться пока к ВВЦУ, а оставить Архиерейское совещание и до Собора РПЦЗ не делать архиерейские хиротонии. Но никаких решений февральского Синода он однозначно не признавал. По окончании заседания я решил поднять больной для меня вопрос, который заключается в следующем. Вл. Лазарь выдал мне Указ и также заявил устно, что я должен отбыть в Симферополь для организации там церковной жизни. Я никак не возражал против этого, но просил, чтобы епархия снабдила меня всем необходимым для служения. Когда мы в Одессе добились получения храма, то начинали с пустого места, у нас не было никакого имущества. Нынешний храм третий по счету, который мы отвоевали у властей. (Два первых забрала Патриархия). Вл. Лазарь приехал к нам практически на все готовое: служба шла, регистрация получена, все налажено. О том, что было первоначально, может рассказать Вл. Алипий, который был у нас и видел, с чего мы начинали. Я в приходе никогда не получал зарплату, брал только то, что необходимо для пропитания и оплаты жилья. За все время служения в храме я не приобрел себе ни одной вещи, ни одного предмета. Все, что было у меня дома — иконы, книги, посуда, некоторая мебель, — все это я перенес в храм. Теперь, отправляя меня в Симферополь, Вл. Лазарь отказался выдать необходимые для службы предметы, которые в храме есть, которые я сам же в свое время приобрел и отсутствие которых никак не повлияет на службу, поскольку они просто складированы. У меня нет ни облачений, ни богослужебных книг, нет даже епитрахили, потому что я не решался что-либо себе брать. В Симферополе мне негде остановиться. Там власти выделили два участка земли, но на них еще ничего не построено. Когда Вл. Лазарь приехал в Одессу, имея десятки тысяч долларов, машину, огромное количество церковной утвари и облачений, он выбрал и купил себе дом, такой, какой ему понравился (третий по счету), который в течение полугода был обставлен всем необходимым. Как же я могу ехать в Симферополь, не имея даже денег, чтобы снять себе угол, и не имея возможности из-за отсутствия утвари совершать богослужения? Сначала Вл. Лазарь сказал, что поедешь в Америку, там тебе все дадут. В Америке мне ничего не дали. Этот вопрос я поднимал ранее на епархиальном совете и получил отказ от Вл. Лазаря. Теперь я вынужден был поднять его на Архиерейском совещании, чтобы Вл. Лазарь при архиереях подтвердил, что я получу необходимый минимум для службы. Однако даже здесь он отказался согласиться на мою просьбу. Он подтвердил, что я должен ехать в Симферополь, что я там практически не 6ываю, (что также свидетельствует о том, что никаких решений Синода он тогда не признавал), но я должен продать или сдать комнату, в которой живу, и на эти деньги купить себе необходимое. Такая невероятная алчность, стремление захватить то, к приобретению чего он не имеет никакого отношения, и что ему, в общем, не нужно, повергла в большое смущение присутствующих архиереев, я тоже, каюсь, не проявил сдержанности, у нас вышел разговор на повышенных тонах, с ним неожиданно случилась истерика и с криками «он вынес из дома грязное белье» и «увезите меня отсюда, я сейчас умру, здесь хотят меня убить», с Вл. Вениамином и своим келейником собрал в течение 10 минут свои вещи и уехал в Москву. Затем, успокоившись, он через день или через два звонил из Москвы и разговаривал с Вл. Валентином. Вл. Валентин прочитал ему протокол заседания с измененным по известным причинам поводом его отъезда из Суздаля. Вл. Лазарь протокол одобрил, сказал, что во всем согласен, и просил передать его ему на подпись. Так что его впоследствии возмущения по поводу фальсификации протокола я нахожу неискренними.

         Так же я не могу назвать искренним поданный им 8/21 марта 1995 г. Рапорт в целом, так как основной его смысл состоит в попытке переложить свою вину на других. В Рапорте нет даже намека на то, что Православная Церковь именует покаянием, поскольку никакой вины за собой он не признает.

         Я прошу прощение за столь неприятное послание. Боль и сожаление за все наши раздоры, за то, что мы сами не можем друг с другом договориться, роняем в грязь склок и злобы авторитет Церкви Христовой, распугивая, а не собирая тем самым свою паству, то, что мы ложь пытаемся выдавать за правду, и на этом строить свое будущее, то, что даже убеленный сединами старец, архипастырь Церкви Христовой, пишет полуправду и подписывается под ней, вынудило меня все это изложить.

         Я подчиняюсь решениям Синода ради мира и единства Церковного. Сознаю, что принес много вреда Церкви по своему недопониманию. Однако не намерен перекладывать свою вину на Вл. Валентина или Вл. Лазаря. Я хотел только изложить правду о происшедших событиях. И дай Господь, чтобы в наши сердца вселился благой помысел, чтобы все мы стали опять единой дружной семьей.

         Ваш смиренный послушник, Епископ Агафангел

         29 марта/11 апреля 1995 г.