ПРОЕКТ ДОКУМЕНТА

          С 17 по 18 апреля сего года в городе Воронеже под председательством преосвященных Лазаря и Вениамина имело место мероприятие, получившее от его устроителей название «расширенного Епархиального собрания Одесско-Тамбовской и Черноморско-Кубанской епархий». Данное собрание приняло ряд важных церковно-канонических документов, в коих, в частности, осудило архипастырскую деятельность архиепископа Варнавы Каннского и Европейского на территории России, а также совершенно голословно обвинило в клевете некоторых клириков, вынужденных в свое время свидетельствовать Первоиерарху и Синоду РПЦИ об антиканоническом и разрушительном для Церкви поведении архиепископа Одесского и Тамбовского Лазаря.

          Поистине не ведали, что творили организаторы и участники нынешнего воронежского собрания. То, что могло бы быть покрыто приличествующим сану и сединам архиепископа Лазаря молчанием, то, что со стыдом надлежало бы таить большинству участников предшествующего Совещания российских приходов в городе Воронеже в сентябре месяце 2001 г., теперь должна узнать вся Церковь. Но не наша в том вина. Ибо болезнь обнаружила себя в вызывающе откровенных формах и отныне требует сильных средств для своего уврачевания.

          Болезнь эту вполне можно назвать словами Государя-Мученика — измена, трусость и обман. Во всяком случае, трудно подобрать лучшее определение тому, что происходило в жизни российских епархий РПЦЗ, начиная с недоброй памяти Архиерейского собора 2000 г. Почти целый год мы существовали в условиях практически полной канонической неопределенности, повсеместного чудовищного брожения умов и ощущения какой-то отчаянной безысходности, из-за отсутствия видимых перспектив своего дальнейшего церковного бытия. В адрес священноначалия шли десятки обращений, заявлений, открытых писем; паства уговаривала, молила, убеждала епископов твердо стать на защиту традиционного исповеднического пути РПЦЗ, на защиту веры и Церкви. Что же российские преосвященные?

          Епископ Евтихий изначально занял откровенно предательскую позицию. Спасибо ему, он держался ее последовательно и упорно, поэтому мало кто, кроме, разве что, чрезмерно доверчивых сибирских клириков, насчет него заблуждался. Зато подавал очень большие надежды епископ Вениамин. Казалось, что после послания, в котором владыка объявил о снятии своей подписи под письмом к сербскому патриарху и назвал все произошедшее на соборе 2000 г. наваждением, именно ему суждено объединить вокруг себя остаток Русской Церкви в пределах Отечества. Однако шло время, еп. Вениамин, несмотря на решительные заявления, сделанные и в частных беседах и публично (на первом воронежском совещании 20-21 февраля 2001 г.), так и не предпринял никаких дальнейших действий для отмежевания от епископов-апостатов и нормализации церковной жизни. В результате, ко времени второго воронежского совещания в сентябре 2001 г. положение в собственной епархии еп. Вениамина было столь плачевным, что один из участников данного совещания (а также активный деятель и идеолог нынешнего воронежского мероприятия), сетуя представителю курской делегации на полное отсутствие «нормальных», т. е. способных руководить церковной жизнью, епископов, иронически заметил о Черноморско-Кубанском преосвященном, что тот «довел свою епархию до семи человек».

          Дольше других своих коллег из синода архиеп. Лавра удавалось «водить за нос» православное духовенство и паству епископу Симферопольскому и Крымскому Агафангелу. До самого последнего момента, до открытой конфронтации с курскими клириками на втором воронежском совещании (о чем речь пойдет далее), о подлинных умонастроениях владыки вряд ли кто-то мог заключить что-либо определенное. Меж тем, и в его епархии мало-помалу шли те же самые процессы: она на глазах численно скудела. Так же, как и Ишимский архиерей еп. Агафангел не затруднялся прибегать к репрессивным мерам в отношении «взбунтовавшихся» священников.

          Большей терпимостью отличался архиепископ Одесский и Тамбовский Лазарь. Владыка вообще предпочитал молчать. Он не вмешивался в происходящее, невзирая ни на какие уговоры. По этой причине едва не закончилось скандалом и серьезной размолвкой между преосвященными Лазарем и Вениамином февральское воронежское совещание 2001 г. В один из моментов епископу Вениамину надоело слушать речи старшего собрата про то, что не существовало-де никакой анафемы 1983 г., все это козни еп. Григория Граббе, а текст, подтвержденный соборне в 1998 г., обнародован лишь для успокоения народа, и он в решительной форме потребовал от владыки Лазаря написать заявление о снятии подписей под соборными (2000 г.) документами. Архиеп. Лазарь возмутился было «оказанному на него давлению», однако, в конце концов, в присутствии многих свидетелей такое обещание дал, определив сроком его исполнения Великий пост. Но только перед самой Пятидесятницей и только после постоянных напоминаний двух курских клириков, новорукоположенного иерея Александра Павпертова и иеромонаха Амвросия (Посохова), находившихся в то время в Одессе, владыка соблаговолил поручить о. Александру Павпертову составить широко известное ныне послание. Таким образом, в Духов День 2001 г., т.е. спустя семь месяцев (!) после того, как Церковь потряс тяжелейший кризис, из архиеп. Лазаря вымучили, наконец, пастырское слово к своей, мятущейся, растлеваемой духовно-идейными соблазнами пастве.

          Паства, тем временем, самоопределялась. Одни в надежде на исправление «оступившихся» архиереев писали обращения, взывали к совести и разуму священноначалия, не отлагаясь от него в церковном отношении, иные предпочитали уйти в никуда, в «небесные юрисдикции», третьи искали прибежища у греческих старостильных синодов или у гражданина Русанцова. Церковь разрывалась на лоскутья. С большими трудами созидавшееся в течение десяти лет дело РПЦЗ в России стремительно рушилось. При этом никто из российских архиереев либо не был способен, либо не хотел заняться прямым своим архипастырским делом — твердо противостать всецерковному соблазну и остановить бегство людей и приходов.

          Вряд ли будет преувеличением сказать, что важнейшим событием, неким духовным итогом тяжелой внутрицерковной борьбы в пределах Отечества, явилось Совещание российских приходов в г. Воронеже 4-6 сентября 2001 г. Оно состоялось в решающий для судеб РПЦЗ момент. 22 июня было обнародовано знаменитое окружное послание Митрополита Виталия. Вслед за тем, взбунтовавшийся Синод, предводительствуемый архиеп. Лавром, в расширенном составе, вынудил Первоиерарха уйти на покой. В июльскиих синодальных документах последовательно отвергались все важнейшие идеи первоиераршего окружного послания. После сего стало окончательно ясно, что никто из архиереев отступников не собирается менять свою церковную позицию и тем более в чем-либо раскаиваться. В такой ситуации курские и белгородские клирики выступили перед Совещанием с докладом, в котором, констатировав положение вещей, объявили о своем евхаристическом разрыве с Синодом архиеп. Лавра и предложили трем присутствующим здесь архиереям — архиеп. Лазарю, еп. Вениамину и Агафангелу, следующую инициативу: «…Рассмотреть вопрос о воссоздании законного управления Истинной Русской Православной Церкви, включая сюда, безусловно, и единомысленную с нами часть РПЦЗ за пределами Отечества. Результаты такого обсуждения надлежало бы оформить соответствующим документом за подписями всех присутствующих на данном Совещании. Следующим шагом могло бы стать обращение Совещания к духовенству и пастве РПЦЗ в Отечестве и рассеянии сущим с призывом сплотиться вокруг священноначалия, твердо держащегося прежнего, завещанного нам отцами и идеологами русского зарубежья, духовного и церковно-канонического пути, т.е. объединиться под святительскими омофорами Предстоятеля — Митрополита Виталия, Ваших Преосвященств и Владыки Варнавы Каннского»Ответом на это было ультимативное требование еп. Агафангела к курской делегации отказаться от декларированного ей евхаристического разрыва с лавровским Синодом. В противном случае, преосвященный не соглашался подписывать вместе с нами какие-либо документы и прямо указывал нам на дверь (интересно отметить, что данный ультиматум был выдвинут еп. Агафангелом лишь на следующий день после курского доклада и сразу вслед за тем, как прошло голосование итоговых документов, процедура подписания коих должна была вот-вот состояться). Председательствующий, архиеп. Лазарь, не поддержал намерение собрата удалить нас с Совещания, но вместе с тем целиком стоял на его стороне в вопросе о литургическом единстве с изменническим синодом, также во всеуслышание не благословляя подписывать с курскими и белгородскими священниками (одобренные уже общим голосованием!) обращения к Митрополиту Виталию и епископату РПЦЗ. Еп. Вениамин предпочел взирать на происходящее, не принимая ни чьей из сторон. Все почтенное собрание, кстати сказать, в большинстве своем целиком одобрившее доклад-обращение курских клириков, дружно убеждало нас, ради «пользы церковной», на время, до Собора, забрать назад свои слова относительно необщения с архиереями апостатами. Доводы о. Валерия Рожнова и иных присутствующих насчет того, что Синод архиеп. Лавра и все единомыслящие с ним лица, будучи упорны в антицерковных деяниях, подпали под собственную анафему (провозглашенную некогда экуменической ереси) не возымели действия. Владыка Лазарь отвечал на них в том же смысле, в каком высказывался на первом воронежском Совещании. Новым был, пожалуй, только «теологумен» его преосвященства, что-де анафема сама по себе («кодекс») не имеет никакой объективной силы, надо, чтобы еще персонально анафематствовали. Ну, а поскольку архиеп. Лавра и его Синод никто поименно не анафематствовал — вывод делался соответствующий. Не помогли и старания курской делегации объяснить свое решение, как частную позицию, которая до окончательного прояснения ситуации на предстоящем Архиерейском соборе (названном впоследствии нашим Первоиерархом «собором безответственных» и даже «разбойничьим») у всех собравшихся может быть различной. Ни архиеп. Лазарь, ни еп. Агафангел категорически не желали примириться с мыслью о литургическом отмежевании от архиереев изменников, несмотря на неоднократные напоминания участников совещания о явном упорстве лавро-марковской партии в ее новом церковном курсе, настойчиво проводимом в жизнь уже в течение года, причем сплошь и рядом при помощи репрессий против инакомыслящих. После нескольких безуспешных попыток заставить нас отречься от принятого решения еп. Агафангел открыто объявил, что, в свою очередь, не имеет евхаристического общения с курской делегацией. В конечном итоге, нам ничего другого не оставалось, как покинуть Совещание. Как потом выяснилось, архиеп. Лазарь дозволил уехать курскому духовенству, ожидая получить от него через месячный срок… покаяние.

          Завершалось второе воронежское Совещание торжественным всенощным бдением и литургией. Трое епископов вместе с духовенством и народом, по-видимому в полном единодушии и единомыслии, воздавали хвалу Богу. Вряд ли в те дни кто-либо из участников означенных торжеств отдавал себе отчет в том, что, вынудив удалиться курскую делегацию, и согласившись на сослужение в таком составе, они сделали свой духовный выбор в пользу еп. Агафангела, а значит и в пользу отступнического синода архиеп. Лавра. Под дымовую завесу пафосных слов о поддержке Первоиерарха и прежнего исповеднического курса РПЦЗ происходила самая настоящая манифестация духовной солидарности с епископами апостатами. Т. е. объективно, вопреки благим намерениям большинства собравшегося в Воронеже духовенства, результатом совещания стало предательство и Митр. Виталия и того дела, которое Предстоятель нашей Церкви собой олицетворял.

          Это предательство не замедлило сказаться в дальнейших поступках епископов. Быстро сбросил маску преосвященный Агафангел, с собора 2001 г. он вернулся уже откровенным, убежденным сторонником архиеп. Лавра. Для двух других архиереев «слишком тяжким» испытанием на верность Митр. Виталию стало воссоздание канонического управления РПЦЗ, совершенное Первоиерархом вкупе с владыкой Варнавой Каннским. Неоднократные приглашения еп. Варнавы принять участие в этом жизненно необходимом для судеб Русского Православия деле преосвященные Лазарь и Вениамин проигнорировали. Однако хиротонии новых епископов были произведены и новый Синод все-таки начал функционировать. А потому остро встал вопрос об отношении к нему российских архиереев. Как давно уж повелось, владыки предпочитали держать паству в «блаженном неведении» касательно сего предмета. Точно известным было лишь намерение преосвященного Лазаря (заявленное неоднократно, при многих свидетелях) провозгласить полную каноническую самостоятельность, согласно знаменитому историческому указу №362 от 20 ноября 1920 г. Вполне понятно, что ссылка на данный указ, при наличии верного Православию Предстоятеля Церкви, сформированного его усилиями нового Синода и при полной возможности беспрепятственного сообщения с означенной инстанцией высшей церковной власти, не только являлась абсолютно несостоятельной, но и по сути своей была слабо прикрытым бунтом против законного церковного возглавления. Именно эти причины заставили курское, белгородское и отчасти воронежское духовенство, подведомственное архиеп. Лазарю, официально заявить о своей верности Митрополиту Виталию и вновь созданному Синоду. На соответствующее прошение, направленное его преосвященству архиепископу Варнаве Каннскому и Европейскому, мы получили указ (датирован 3/16 декабря 2002 г.) о принятии в число клириков Митрополита Виталия непосредственно.Тем временем, архиеп. Лазарю докучали просьбами дать свои канонические разъяснения относительно создавшегося положения вещей. И владыка их дал. В телефонной беседе со старостой воронежского прихода иконы Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих радости» иноком Диодором (Пашенцевым) и казначеем того же прихода Анатолием Ивановичем Сухно он заявил, что еп. Варнава Каннский «лишен сана» (группой архиереев апостатов, на их беззаконном соборе 2001 г.!), что новый Синод при Митрополите Виталии состоит из лиц ему не известных, которые просто домогались архиерейства и потому он его не признает, и, что вообще поминать впредь надлежит исключительно одного лишь архиеп. Лазаря.

          5 февраля 2002 г. в сети интернет было опубликовано письмо Митрополита Виталия к преосвященному Лазарю и ответ последнего, в коем священники, вынужденно отошедшие от него, безапелляционно уподоблялись библейским «Корею, Дафану и Авирону», а отношение к Первоиерарху преподносилось в новом свете и в явном противоречии с фактами (в частности, содержалось утверждение, что «молитвенно, канонически и евхаристически пребываю с Вами, Ваше Высокопреосвященство Митрополит Виталий. Мы возносили и возносим за Богослужениями Ваше всечестное имя»). Вероятно, ободренный личным братским обращением Митрополита, архиеп. Лазарь 6 февраля подписывает ряд грозных указов. Один из них осуждал действия, предпринятые владыкой Варнавой на территории России, другой требовал от курского и белгородского духовенства «прекратить антиканоническую деятельность», третий был направлен персонально против воронежского протоиерея Олега Миронова, коего объявлял «волком в овечьей шкуре», а таинства, им совершаемые, «безблагодатными». Четвертый указ предписывал «на всех Богослужениях возносить имя Высокопреосвященнейшего Митрополита Виталия, Первоиерарха Русския Православныя Церкви» (нелепость этого предписания особенно бросалась в глаза, поскольку для архиеп. Лазаря, конечно, не являлось тайной, что клирики, к которым он обращался давно уж поминали своего единственного законного Первоиерарха). Таким образом, вместо честного и смиренного признания собственной вины, архиеп. Лазарь в самой возмутительной форме постарался выставить бунтовщиками, нарушителями канонов преосвященного Варнаву и принятых им клириков.

          В составлении означенных документов владыка проявил редкую расторопность. Мы безуспешно могли дожидаться от своего правящего архиерея рождественских и пасхальных посланий, ответов на очень важные пастырские, личные и принципиальные церковные вопросы. Почти два месяца после Воронежского совещания 2001 г. на курских приходах не совершалось святой Евхаристии, реакции не последовало никакой. Надо полагать, все эти «пустяки» владыку не интересовали. Зато очень интересовало отношение к собственной персоне, что подчас доходило до анекдотических ситуаций. Так, например, его преосвященство вскоре после второго воронежского Совещания (недовольный, по-видимому, отсутствием «покаянной» от курского духовенства) велел передать через одного курского же прихожанина, чтобы в Курске его больше не поминали. Но когда через весьма непродолжительное время из телефонной беседы с названным прихожанином владыка узнал, что архиеп. Лазаря действительно не поминают, ничто не могло сдержать его крайнего раздражения. Личные мотивы вообще определяли поведение архиеп. Лазаря во весь период нынешней церковной смуты. Нам доводилось убеждаться в том неоднократно. Практически каждая наша инициатива, будь то «Обращение к Митрополиту Виталию» в январе 2001 г., «Заявление духовенства Одесско-Тамбовской епархии РИПЦ», сделанное в связи с июльскими 2001 г. событиями, или доклад-обращение к Совещанию в Воронеже в сентябре того же года, вызывала у его преосвященства гнев. Владыка предпочитал отмалчиваться и выжидать чья возьмет, лавировать между сторонниками традиционного курса РПЦЗ и лавро-марковской партией, действовать в интересах собственного самосохранения согласно принципу «как бы чего не вышло». Надо сказать, такого рода тактика удавалась ему блестяще. Понять каковы подлинные взгляды архиеп. Лазаря абсолютно не представлялось возможным. Всякий желающий мог с успехом доказывать, что владыка на стороне Митрополита Виталия в той же мере, в какой и на стороне лавровского Синода.

          Претерпела ли какие-либо изменения позиция Одесского преосвященного в настоящее время? Если и претерпела, то только в том смысле, что на словах он выражает свое почтение и преданность Первоиерарху. На деле, его Высокопреосвященство Митрополита Виталия в храмах Одессы какое-то время предпочитали не поминать совсем, затем милостиво соизволили возглашать первоиераршее имя с обязательным присловьем «на покое», потом решились-таки воздавать ему должную честь как полноправному Главе Церкви, однако не на долго. Уже нынешним Великим постом (в Неделю Торжества Православия!) Митрополита Виталия снова перестали поминать в качестве действующего Предстоятеля Церкви. Еще откровеннее действительное отношение преосвященного Лазаря к Первоиерарху выражается в последовательном и упорном непризнании образованного им вкупе с архиеп. Варнавой Синода. Только теперь, в своем вызывающе дерзком «Заявлении… (По поводу Резолюции Совещания Северо-Американских Преосвященных РПЦЗ от 7/20 апреля 2002 года)», архиеп. Лазарь согласился, наконец, с фактом епископских хиротоний в Мансонвилле и даже готов принять Синод РПЦИ в качестве «временного церковного управления, исполняющего канцелярские обязанности при Митрополите». Для Одесского преосвященного это несомненный прогресс. Месяцем ранее, на последнем воронежском Совещании, он вместе с владыкой Вениамином делал вид будто никого, кроме Первоиерарха вовсе не существует. Официальные документы Совещания ни единым словом не упоминали о Синоде при Митрополите Виталии! Здесь невольно напрашивается аналогия с тем, что происходило в Воронеже в сентябре 2001 г. Надо было видеть, с какой благоговейной заботой российские преосвященные старались почтить Собор и Синод, состоящие из архиереев вероотступников. В тот период они не сочли за труд составить особое обращение к «разбойничьему», по выражению Митр. Виталия, собору и именовать своих собратьев апостатов не иначе как «Ваши Преосвященства, возлюбленные о Господе Архипастыри». Но нынешний Синод, представленный епископами верными православию, столько потрудившимися ради сохранения истинной Русской Церкви и, безусловно, верными законному ее Предстоятелю — Митрополиту Виталию они предпочли, что называется, не замечать в упор, игнорировать его, словно это пустое место!

          Такое вот у российских архиереев уважение к своему Митрополиту. Рассыпаясь перед Первоиерархом в любезностях, и всуе ссылаясь на его авторитет во всех нужных для себя случаях, они молчаливо осуждают его за совершенные хиротонии и не хотят ни признать Синод им созданный в том качестве, в каком он существует изначально — полноценного органа высшей церковной власти, ни открыто обличить Предстоятеля Церкви в антиканонических действиях, что по логике вещей должны были бы сделать. Впрочем, логика может быть различной. Та, о которой здесь идет речь, предполагала бы наличие ответственности перед Церковью и элементарной честности.

          Однако российские преосвященные непоколебимо верят в собственную правоту. 17 апреля нынешнего года они решили рассказать об этом всему белому свету, а заодно и поделиться планами на будущее.

          Итак, владыки намерены, во-первых, образовать свой самостоятельный Синод и с этой целью рукоположить новых епископов для России. Идея не новая. В 1993 г. она привела архиеп. Лазаря к активному участию в создании вкупе с бывшим епископом Валентином Суздальским крупного церковного раскола внутри РПЦЗ. Негативные последствия суздальской схизмы дают о себе знать по сей день. Наверное, мы ни для кого не откроем Америки, если возьмемся утверждать, что мысль о полной канонической независимости с тех пор вряд ли покидала Одесского преосвященного. Во всяком случае, когда в 1999 г. на территории Российской Федерации проходил процесс перерегистрации религиозных объединений, владыка Лазарь упорно отказывал курскому духовенству в регистрации с приходским уставом РПЦЗ, заверенным правящим архиереем. Вместо него предлагался епархиальный устав Одесско-Тамбовской епархии Русской Истинно Православной Церкви, где ни единым словом не упоминалось ни о самой РПЦЗ, ни о необходимости повиновения ее Синоду и Первоиерарху. Та же самая идея откровенно звучала во всех заявлениях владыки 2001 г. «о переходе на 362-й указ» безотносительно к дальнейшему развитию церковной ситуации. Но и тогда и сейчас она имеет лишь одно разумное обоснование — позволяет лично архиеп. Лазарю комфортно себя чувствовать, обладая первоиераршей властью и не будучи связанным никакими узами послушания вышестоящей инстанции. С точки зрения реальной пользы для Церкви в Отечестве сущей идея создания самостоятельного российского церковного управления абсолютно лишена разумного смысла. Наша проблема заключается вовсе не в отсутствии хорошего управляющего органа. России нужны нормальные, адекватно воспринимающие действительность, епископы — епископы, которые вместо того, чтобы тешиться игрой в катакомбы, желали бы и умели заниматься обыкновенными епархиальными делами, и которых не надо было бы в период реальной опасности и смуты упрашивать встать на защиту Церкви или проявить заботу о своей пастве. Все местные российские церковные проблемы с успехом могли бы решаться либо епархиальными преосвященными в рамках предоставленных им канонами полномочий, либо, в крайнем случае, Совещаниями российских архиереев, как это до сих пор и практиковалось.

          …Здраво рассудить сам — архиеп. Лазарь вряд ли теперь сможет. Он целенаправленно добивается собственной автокефалии любой ценой и абсолютно не видит, что его деятельность ни только не способствует улучшению церковной ситуации, но и вносит в Церковь новые соблазны и раскол. Уже теперь видны плоды последних его деяний. Все тот же Воронеж вполне изведал их горечь. Даже кратковременного служения в приходе Иконы Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих радости» одного из намечаемых архиеп. Лазарем кандидатов во епископы оказалось достаточно, чтобы посеять тяжелейшую смуту и подтолкнуть приход в удушающие объятия архиеп. Лавра. Мы хорошо знаем и некоторых других потенциальных архиереев предполагаемого Синода. Случись им получить епископскую хиротонию, — последствия будут куда более масштабными и тяжкими. Российскую Церковь ожидает, в этом случае, просто катастрофа. А потому, по нашему глубокому убеждению, сейчас настал тот момент, когда Одесского преосвященного ради его же блага и блага всей нашей Церкви необходимо остановить. Сделать это — в Вашей власти, почтеннейшие Архипастыри.