Печальный прочел я твое печальное послание, и горестные твои строки пробежал с должною горестию; потому что как нас исполняет небесною радостию мир церквей, согласие священников, спокойствие народа, так низлагает и сокрушает нас братское разномыслие, в особенности когда оно происходит от таких причин. В течение тридцати лет человеческие законы решают вопросы человеческие; а рождение Христа, которое в Божественном законе представляется неизъяснимым, после стольких веков подвергается безразсудному изследованию.

         На чем преткнулся Ориген, изследователь начал, как пал Несторий, разсуждая о естествах, — это не безъизвестно твоему благоразумию. Волхвы своими таинственными дарами исповедали Христа в пеленах, как Бога (Мф. 2, 11); а священники жалким вопросом испытывают, кто Тот, который родился от Святаго Духа девственным рождением? Когда Иисус в пеленах издал плач, то воинство небесное возгласило: слава в вышних Богу (Лук. 2, 14). И теперь ли поднимать вопрос о Его рождении, когда о имени Иисусове поклоняется всякое колено небесных и земных и преисподних (Филип. 2, 10)? — Мы, брат, говорим вместе с апостолом: аще и разумехом по плоти Христа, но ныне к тому не разумеем (2 Кор. 5, 16). Мы не можем пытливо изследовать о Том, кому должны принести честь и воздать страх; должны мы ожидать, а не разбирать Того, кого исповедуем, как Судию. — Так отвечаю, брат, на твоё послание кратко; готов писать пространнее, если напишет ко мне что-нибудь об этом предмете наш брат и соепископ Флавиан. Если же тебе покажется это неприятным, так как ты написал свою любимую мысль: то каким образом мы можем разсуждать о тех, которых не видим по причине их отсутствия и что они думают, не знаем по причине их молчания? Нельзя признать справедливым посредником того, кто выслушивает одну сторону так, что ничего не хочет принимать от другой стороны. Советуем тебе, достопочтенный брат, чтобы ты с покорностью внимал всему, что написано блаженнейшим папою города Рима; потому что св. Петр, который живет и возседает на своем престоле, открывает ищущим истину веры. Ибо мы, по любви к миру и вере, помимо согласия епископа римского, не можем разследовать о предметах веры. Да благоволит Господь сохранить любовь твою невредимою на долгое время, возлюбленнейший и достопочтенный сын!

         («Деяния Вселенских Соборов», т. 2, сс. 29-30)

Прошение Евсевия, епископа дорилейского, к императорам Валентиниану и Маркиану

         Христолюбивейшим и благочестивейшим императорам нашим, Валентиниану и Маркиану, постоянным Августам, от Евсевия, нижайшего епископа дорилейского, слово в защиту себя и православной веры и блаженной памяти Флавиана, бывшего епископа константинопольского.

         Цель вашей власти — заботиться как о всех подданных и оказывать помощь всем оскорбляемым, так и особенно — о священнодействующих, служа этим Богу, от Которого даровано вам царство и власть над сущими под солнцем. Посему, так как Диоскор, почтеннейший епископ великого города Александрии, много и жестоко, и совершенно без причины, гонит веру во Христа и нас: то мы прибегаем к вашему благочестию, прося оказать справедливость. Существо же дела состоит в следующем. На недавно бывшем в метрополии ефесском соборе, которому лучше было бы вовсе не быть, чтобы не наполнять вселенную злом и возмущением, любезный Диоскор, ни во что считая справедливость и страх Божий, думая и мудрствуя подобно суемудрому еретику Евтихию, скрываясь от многих, чтобы после обнаружить себя, найдя благовременным по случаю обвинения, сделанного мною на единомысленного с ним Евтихия, и по случаю мнения, высказанного о нем самом блаженной памяти епископом Флавианом, собравши толпу возмущенного народа и приобретши себе могущество деньгами, оскорбил веру православных, сколько мог, и утвердил нечестие монаха Евтихия, которое прежде, изначала осуждено святыми отцами. Посему, так как посягательство его на Христову веру и на нас немаловажно: то просим и припадаем к вашей державе, чтобы вы повелели почтеннейшему епископу Диоскору защищаться против того, в чем мы его обвиняем, прочитавши конечно на святом соборе и сделанные им против нас заметки в памятных записках, из которых мы можем показать, что он и чужд православной веры и привержен к ереси полной нечестия, и несправедливо нас обвинял, и жестоко с нами поступал; пошлите свое высокое и достоуважаемое повеление святому и вселенскому собору Боголюбезнейших епископов, чтобы он разсудил нас с упомянутым Диоскором и представил на усмотрение вашего благочестия все, что сделано по распоряжению вашего безсмертного величества. Достигши этого, мы будем возсылать непрестанные молитвы о вечной державе вашей, священнейшие императоры...

         (Там же, сс. 66-67)

         Святейшему и Боголюбезнейшему архиепископу Флавиану, и присутствующему (в сем царствующем городе) святому и великому собору Боголюбезнейших епископов, от Евсевия, епископа дорилейского.

         Я просил Евтихия пресвитера и архимандрита, дабы он не предавался такому поражению чувств, опьянению мышления и изступлению ума, чтобы забыть страх Божий, и пренебречь страшным судилищем Христа, Спасителя всех нас, Его праведным судом и воздаянием, (Христа) который придет судить вселенную в правде и воздать каждому по делам его, — чтобы дерзнуть произносить языком хуления против Спасителя всех нас Христа и называть еретиками тех отцев, которые считаются в числе святых, и нас — последователей их веры. Но он, имея невоздержные уста и необузданный язык, не перестает отрицать благочестивые догматы православия, отметаться от святых отцев и меня, который никогда не был подозреваем еретиком, а напротив всегда сражался с еретиками, защищал, сколько позволяли мои силы, православную веру, пребывал в вере святых отцев трех сот осмнадцати, собиравшихся в Никее, и (пребывал верным) всему, что сделано святым и великим собором в метрополии ефесской, и что мудрствовал и изложил блаженный Кирилл, бывший епископ великого города Александрии...

         (Там же, сс. 93-94)

Список с послания, написанного Боголюбезнейшим епископом александрийским Кириллом к Несторию, месяца Мехира (римск. — февраля) индикта тринадцатого