Отсюда делается неправильный вывод, что раз “врата адовы не одолеют” Церкви Божией (Мф.16, 18), а другой Церкви на Родине, кроме “патриаршей” якобы нет, то значит она и есть все же истинная Церковь; а раз так, то всем верующим и в СССР, и зарубежом, хочешь не хочешь, — надо ей подчиняться.

          Мы стоим на той точке зрения, что наша Зарубежная Русская Церковь имела бы право представлять Русское Православие, если бы в СССР прекратила существование Истинная Церковь Христова.

          Однако, к великому нашему счастью, Истинная Церковь в России продолжает существовать. Ее в просторечьи зарубежом называют “Катакомбной”.

          Для многих, конечно, сомнительно, как может существовать тайная Церковь в советском тоталитарном государстве, где система сыска и предательства доведена до последней степени совершенства.

          — Катакомбная Церковь — это миф,— говорят такие неверы.
          — Конечно же миф,— спешат подтвердить сами большевики, успокаивая себя.

          Недавно возвратившиеся во Францию из поездки в Москву советские священники Сергеенко и С.Шевич так-таки прямо и заявили в Парижской просоветской печати:

          — Никакой подпольной, или, как называют в эмиграции, “катакомбной” Церкви в России нет...” (Рус. Нов. 103).

          Они только забыли, что всего несколько месяцев тому назад в той же просоветской газете “Русские Новости” появилась статья одного из советских иерархов под названием “Катакомбы”, в которой черным по белому было написано, что часть верующих ушла в “катакомбы”.

          Таким образом, устами более авторитетного лица, чем вышеупомянутые священники, ясно было сказано, что Катакомбная Церковь в СССР существует. А слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

          “Православная Русь” всегда утверждала, что есть в России тайная подпольная, катакомбная Церковь, и много раз писала о ней. Еще на Карпатах нам удалось, с Божией помощью, войти в связь с отдельными ее членами, а в годы оккупации немцами части СССР даже установить личный контакт. Однако, должно признать, что все это были рядовые церковники, и знали они немного.

          И вот, теперь, послал нам Господь великую радость. Нам удалось войти в тесную связь с очень видным деятелем этой катакомбной Церкви, который, слава Богу, оказался в эмиграции. Этот деятель скрылся за псевдонимом И.Андреева. Наши читатели уже могли оценить силу и яркость его пера в “Правосл. Руси”.

          Мы уже давно просили профессора поделиться с нами своими воспоминаниями о жизни в Катакомбной Церкви в СССР, конечно в пределах возможного.

          На днях, наконец, нами получена эта долгожданная статья, — голос живого свидетеля, многократного сидельца по советским тюрьмам, соловчанина и смертника.

          Какого еще лучшего можно отыскать свидетеля, особенно, если принять во внимание, что профессор, помимо высшего медицинского образования, имеет и высшее богословское, как окончивший одну из русских духовных академий! Таким образом, его уж никак нельзя назвать несведущим в церковных вопросах.

          Статья, которую мы помещаем ниже, написана с исключительной силой и правдивостью. Она утверждает не только бытие Катакомбной Церкви, но и тот факт, что последняя в настоящее время числит миллионы верующих, которые чудом и милостью Божией жительствуют и спасаются “во рву львином”.

          Мы считаем эту статью исторической важности, ибо до сего времени в зарубежной печати не появлялось ничего равного ей на эту тему. Поэтому мы убедительно просим всех наших читателей, друзей и недругов, просим именем мучеников и страдальцев российских, ознакомить с этой статьей возможно большее количество своих друзей и знакомых, а русские газеты просим эту статью перепечатать.

          Долг всех русских верующих зарубежников сделать все возможное, чтобы как можно больше людей узнало о существовании в России Истинной Церкви Христовой, узнало, что есть кому еще вымолить у Господа Бога спасение народу-великомученику.

          Св. Патриарх Тихон за свою краткую деятельность Первосвятителя Российской Православной Церкви (1918-1925 гг.) вел корабль церковный по бурному морю страшных событий необычайно мудро.

          Для облегчения невероятных страданий духовенства и мирян, гонимых безбожной властью, он шел на целый ряд уступок и компромиссов. Советская власть не удовлетворялась этими уступками и требовала духовного порабощения Церкви государству. Тогда св. Патриарх прекратил всякие уступки, за что и был арестован, а затем скоропостижно скончался, по-видимому, отравленный в 1925 г.

          Второе распоряжение — это предсмертный призыв ко всем православным русским людям в России: “Зову вас, возлюбленные чада Православной Церкви, зову вас с собой на страдания!”.

          Арестованный, сосланный, запытанный невероятными пытками и замученный до смерти, митрополит Петр остался непоколебимым и не подписал декларации, которую требовала от него Советская власть.

          Его последним повелением было указание, чтобы его имя, как символ единства русской Церкви, продолжалось возноситься за литургией во всем православном мире, несмотря даже на слухи о его смерти, до тех пор, пока смерть его не будет вполне точно установлена (см. Об этом свидетельство епископа Дамаскина, викария Черниговского).

          После ареста местоблюстителя, заместителем местоблюстителя патриаршего престола стал митрополит Сергий Нижегородский в 1926 году.

          В 1927 году митрополит Сергий изменил заветам св. Патриарха Тихона и митрополита Петра и выпустил свою знаменитую декларацию, в которой призывал православных людей “радоваться” радостям богоборческой власти, и вынести этой проклятой антихристовой власти всенародную благодарность за внимание к нуждам православного населения.

          Во главе истинно православных людей, оставшихся верными св. Патриарху Тихону, проклявшему советскую власть, и звавшему верных чад Православной Церкви на мучения, и митрополиту Петру, сосланному на страдания за то, что он не согласился подписать ту декларацию, которую подписал митрополит Сергий, — стал Петроградский митрополит Иосиф.

          Приверженцев митрополита Сергия стали называть “сергиянами”, а последователей митрополита Иосифа — “иосифлянами”.

          Одобрение позиции митроп. Иосифа было получено из ссылки от митроп. Петра Крутицкого и от митроп. Кирилла Тамбовского.

          В 1929 году умер замученный пытками допросов в тюрьмах и выпущенный “умирать дома” — о. Феодор, профессор Андреев. Похороны этого замечательного проповедника приняли грандиозно-демонстративный характер. “Со времен похорон Достоевского Петербург не видел такого скопления народа” — писал профессор А.И. Бриллиантов своему другу.

          К 1930 году были закрыты все “иосифлянские” церкви за исключением одной (Тихвинской Божией Матери в Лесном). В 1930 году были расстреляны все наиболее видные “иосифляне”: епископ Максим, протоиерей Николай Прозоров, протоиерей Сергий Тихомиров, протоиерей Александр Кремышанский, иерей Сергей Алексеев, и др. Архиепископ Димитрий (Гдовский) был заточен на 10 лет в Ярославский политизолятор, где и погиб.

          Митрополит Иосиф, епископ Сергий Нарвский, со множеством духовенства и мирян были сосланы в концлагеря. Многие миряне были арестованы и высланы только за то, что они посещали единственную иосифлянскую церковь в Лесном. В 1936 году эта церковь была тоже закрыта.

          В Петрограде и Петроградской области с 1937 по 1941 год было чрезвычайно много катакомбных богослужений. Где только эти богослужения не происходили?! На квартирах некоторых академиков, профессоров Военно-Медицинской Академии и Петроградского Университета, в помещении морского техникума, школе подводного плавания, в школе взрослых водного транспорта, в помещениях больниц, в некоторых учреждениях, куда вход был только по пропускам. Очень интенсивно шли тайные богослужения в пригородах Петрограда и более отдаленных от него местечках: в Шувалово, Озерках, дер. Юкки под Левашево, на
ст. Поповка, Колпино, Саблино, Чудово, М. Вишера, Окуловка, на ст. Оксочи (в детской колонии им. Ушинского), в Гатчине (на квартире почитателей знаменитой подвижницы матушки Марии), в Елизаветино, Волосово, Ораниенбауме, Мартышкино, Стрельне (где подвизался замечательный священник о. Измаил) и многих других местах.

          Гонения на катакомбную Церковь, которую митроп. Сергий, признав “контр-революцией”, а молящихся в ней “политическими преступниками”, предал на растерзание безбожной власти, — были необычайно жестокие.

          Особенно много было арестовано и запытано до смерти за время 1937-1938 гг., в так называемое “ежовское время”.

          Поэтому, с 1939 года катакомбные церкви стали чрезвычайно оберегаться, и попасть в них было чрезвычайно трудно. Но, искренно ищущие — находили. И если количество тайных катакомбных богослужений в 1939 году значительно сократилось, то качество их — необычайно духовно выросло. Воистину это были новые первохристианские времена: легенда о дивном невидимом граде Китеже превращалась в явь! Как мне пришлось слышать позднее, за время войны, особенно после избрания митроп. Сергия советским патриархом, катакомбные богослужения, несмотря на жесточайшие гонения, вновь усилились, ибо истинно православные люди не могли примириться с полным духовным порабощением Прав. Церкви, проклятому антихристову режиму. При патриархе Алексее — гонения еще более усилились, ибо “теперь уже нет никаких оправданий тем, кто не посещает открытых храмов и совершает тайные богослужения на дому!” Участники катакомбных церквей причислены были к самым тяжким политическим преступникам. Но, “к злодеям причтен” был даже и сам Спаситель!

          Отсюда ясно, как приходится хранить и скрывать имена участников катакомбных церквей, особенно имена епископов и священников. Так много хотелось бы рассказать о деятельности
о. Алексия, о. Георгия, о. Александра, о. Петра, о. Владимира и др., многих, хорошо известных истинным православным в Петроградской области. Но не пришло еще время! Ведь может быть они живы и служат тайно до сего дня! А малейшая деталь, могущая выдать их — грозит смертными муками им и родным их. Да они и не ждут славы человеческой. Они, эти многочисленные мученики и мученицы (ибо среди активных деятелей катакомбных церквей много монахинь) кладут души свои за други своя, исполняя заповедь Христову о высшей любви.

          Вообще русское православное население СССР можно разделить на следующие группы:

          Первая группа строго и истинно православных церковных людей, живущих по преимуществу духовной жизнью ни под каким видом никогда не признавала и не признает Советскую патриархию. Эта группа вся ушла в катакомбы.

          Вторую группу составляют маловерующие, малоцерковные люди, которые по традиционной инерции продолжают теплохладно верить в Бога или же эстетически привлекаются православным богослужением. Такие — не разбираются в тонкостях церковного духа. Они замечают лишь “одежду” Церкви, которая не изменилась. Они охотно ходят в храмы, открытые советской безбожной властью, разрешающей небольшие дозы “опиума для народа”.

          Третью группу составляют “дипломаты”, рационалисты. Живущие интересами Церкви, как организации (а не как органа Святого Духа), они оправдывают церковную политику и Сергия, и Алексея, которая, по их мнению, спасает Церковь. Эти — охотно посещают советские церкви, не замечая, что при сохранившейся организации ее утеряно самое главное — дух Христов.

          Четвертую группу составляют те, которые мучительно тяжко принимают и Декларацию митроп. Сергия 1927 г. и все последующие слова и дела советских патриархов, но считают, что благодать в Православной Церкви все же сохранилась ради тех миллионов несчастных русских людей, которые получают в Церкви великое утешение. С крайне тяжелым чувством слушая панегерики советской церкви Советской безбожной власти, они продолжают ходить в открытые храмы и молятся со слезами пред чудотворными иконами. Это люди душевные, которые еще не доросли до духовного понимания религии. Душевные утешения они принимают за благодатные духовные таинства.

          Совершенно невозможно даже приблизительно определить процент верующих, ушедших в катакомбы. Одно можно сказать: ушли лучшие, и их миллионы! Не имея возможности всех их выявить и уничтожить, советская власть стала отрицать наличие Катакомбной Церкви и называть ее мифом.

          Если существует “миф о Христе”, написанный пастором проф. Артуром Древсом, то возможен и “миф о Катакомбной Церкви в СССР”. Я лично посещал катакомбную церковь с 1937 по1941 г. включительно. Позже я встречался с людьми, которые посещали ее с 1942 по 1945 год. Духовное настроение все время оставалось в этой Церкви высоким и чистым.

          1937 год, декабрь месяц. После концлагеря я не имею права проживать в столице и живу в 200 километрах от Петрограда. (Ленинградом мы называем город с. Петра только в официальных случаях).

          Поздний вечер. Темно. На одном из вокзалов садимся в поезд. Едем больше часу. Вылезаем на маленьком полустанке и идем в темноту 2-3 километра. Приходим к какой-то деревушке. На краю первый домик. Почти ночь. Темно. Тихо. Тихий стук в дверь. Дверь отворяется и мы входим в избу. Проходим в чистую комнату. Окна глубоко занавешены. В углу несколько старинных образов. Перед ними теплятся лампадочки. Народу — человек 15, больше женщины, в платочках; трое мужчин средних лет, несколько детей 12-14 лет. Батюшка — мой знакомый. Когда-то он был преподавателем в гимназии, где я учился. Он помнит меня еще мальчиком. Батюшка приветливо меня встречает, благословляет, целует. “Сейчас начнем!” — говорит он, облачаясь. “А Вы пока напишите несколько рецептов на медицинское вазелиновое масло” — обращается он ко мне, зная что я врач. Это масло еще можно достать в аптеках по рецепту. Другого нет, Господь простит. “А для лампадочек это хорошо...”

          Я пишу рецепты почти всем присутствующим, предупреждая, чтобы они не покупали масла в один день и в одной аптеке.

          Начинается вечерня. И говорят и поют шепотом. У многих на глазах слезы умиления. Молиться легко!.. Ничто не мешает, не отвлекает. Никогда и нигде я не переживал так ясно и глубоко правоту требования св. Иоанна Лествичника: “заключай ум в слова молитвы!”.

          Кроме батюшки, кругом все чужие. Но они все родные, больше чем родные! У всех глаза такие чистые, такие ясные, такие тепло-приветливые, лица одухотворенные!

          Словами передать невозможно, что пережил я на этой всенощной. По окончании службы выпил чашку чая с хлебом. Прощаясь, — облобызался трижды со всеми... Ночь на исходе. Идем тихонько вдвоем с монашенкой назад. На душе спокойно и сосредоточенно. Садимся в поезд. Едем в Петроград. Перехожу на другой вокзал и еду домой на службу...

          1938 год, второй кошмарный год “ежовщины”...

          Незадолго до Пасхи меня арестовывают. Стою 4 дня в “собачнике”. Так называется камера, где стоят, ибо сесть невозможно, слишком тесно. Изредка вызывают на допросы. Одни возвращаются скоро, другие задерживаются. Чем дольше задерживаются, тем тревожнее за них. Ведь все равно они подпишут все, что уже написано заранее. Только будут избиты и измучены. Наконец, вызывают меня. Иду и молюсь: “Господи вразуми, спаси и сохрани!” Никогда я так не молился., ибо знал, что никакой человеческой надежды нет! Молился закрыв глаза, всей душой, всем умом, всем сердцем: “Господи, освободи!” — чувствовал ясно, что Бог тут, рядом справа, все слышит, все знает, все понимает, все может!..

          “Господи, освободи!.. Молитвами мучеников Твоих во всей России! Молитвами вот сейчас по всей Российской земле, тайно, в катакомбах молящихся Тебе шепотом, со слезами!.. Господи, освободи! Освободи, чтобы потом, где-нибудь на свободе рассказать другим о том, что творится теперь в России!..”

          Молитву услышал Господь. Случилось чудо! Как все это обернулось — трудно рассказать, трудно самому поверить, что случилось!

          Провинциальное районное отделение НКВД. Сижу на табурете в большой комнате. Стены фанерные. Слышу все, что говорят за стеной.

          “Ах, дурак какой!” — кричит начальник на следователя (следователи — большей частью мальчишки 16-18 лет, “практиканты”, т.к. из-за огромного количества арестованных настоящих следователей не хватает).
          “Ты по какой статье его обвинил?”
          — “По 59-ой”.
          — “Эта статья за что полагается?”
          — “За бандитизм!”
          — “Ну, а кого ты допрашивал?”
          — “Да он признался и протокол подписал!”
          — “Ах дурак, дурак, я тебя не о том спрашиваю... Теперь и мертвый подпишет!... Не в подписи дело... А ты отвечай, кто он, этот старик, сектант?”
          — “Да, толстовец!”
          — “Ну, вот видишь! А знаешь ли ты, что они даже сапог не носят, а в галошах ходят, эти толстовцы-то, спят без подушек... Почему? Чтобы, значит, кожей животных не пользоваться и куриными перьями... Они муху убить за грех считают... А ты — бандитизм ему пришпилил! Пойди, исправь на 58-ю.(58 ст. 10 пункт уголовного кодекса СССР — полагается за агитацию против советской власти)...
          — “В Москве-то не дураки сидят”, — продолжал ворчать начальник. “Протокол-то в Москву пойдет! Иди, исправь!”...
          — “Товарищ начальник! ” — слышится другой робкий голос, — “я вот тут тоже не совсем понимаю. Допрашивал я старовера. Объясните мне, что такое “начетчик”, чин что-ли такой?... или вот — “безпоповцы”, что это значит?”
          — “Чорт их знает, что это значит”, — обрывает начальник...
          — “Товарищ начальник”,— слышится третий тихий голос,— “тут на допрос привели какого-то врача-сектанта, он наверно знает все это и может объяснить!...”
          — “Ну, зови его!”

          Я так и работал, постоянно на пять с плюсом, вечным “ударником”, отличником...

          У меня не было никакой вины и меня выпустили на свободу! Ведь это невероятное чудо, в условиях СССР.

          На страстной неделе я оказался на свободе. В страстную субботу удалось тайком поехать в Петроград с маленькой пятилетней дочкой. Заутреня была на одной из квартир большого официального казенного учреждения, куда вход разрешался только по особым пропускам. Мне и моей маленькой дочурке достали такой пропуск.

          Пришли мы в чистенькую и уютную квартиру. Народу было до 30-ти человек. Несколько человек оказалось знакомых. Служил старенький священник о. Георгий. Эту заутреню невозможно никогда забыть.

          “Христос Воскресе” пели тихо и радостно. Казалось, что пели не люди, — а ангелы!.. Дочурка моя стояла со свечкой в руках и сама сияла как свечечка. Более радостных, более счастливых глаз, чем были у нее — я никогда в жизни не видел.

          Было ли это? Не был ли это золотой сон? Словами я не могу, не смею рассказывать о том, что было... Небеса спустились на землю и люди становились как ангелы! Море любви!

          Друг друга обымем,
          Друг другу простим;
          Христово имя
          В себя вместим!

          Радость, полученная от этой светлой заутрени катакомбной церкви — до сих пор дает силы жить, потеряв все: семью, Родину, счастье, научную карьеру, друзей, здоровье!..