1. Многосторонний кризис РПЦЗ после Архиерейского Собора 2000 г.

         Прошедший в октябре 2000 г. Архиерейский Собор вызвал жесткий конфликт и разделение в рядах Зарубежной Церкви. Истекшие после него восемь месяцев показали, что в основе конфликта лежали не какие-либо случайные причины или недоумения, а принципиально-различные идейные и нравственные установки двух сторон. Поэтому и само разделение между сторонниками «нового курса», принятого Собором и теми, кто старается придерживаться традиционного пути РПЦЗ, за эти месяцы продолжало углубляться, хотя и не всегда выражалось в каких-то определенных формах. На сегодняшний день стало ясно, что примирение сторон, без пересмотра какой-либо из них своих основных взглядов на Церковь, уже невозможно. Сторонники «нового курса», к которым примкнуло большинство епископата и значительная часть духовенства, фактически поставили остальным жесткий ультиматум: или сдача и полное подчинение, или безчестное изгнание из рядов РПЦЗ. Приверженцам Зарубежной традиции остается либо принимать второе условие, либо еще некоторое время ждать, в надежде на то, что недавние собратья еще образумятся, но и это время не может протянуться безконечно долго.

         Некоторые защитники решений октябрьского Собора утверждали, что в основе конфликта лежит недоразумение, вызванное плохим редактированием документов Собора, а также личные страсти и «происки врагов». Неправдоподобие и недобросовестность таких объяснений лучше всего показали сами епископы — проводники «нового курса» своими последующими действиями. Если собственная паства, состоящая по идее из единомысленных и единодушных людей, соблазняется какими-либо действиями или словами епископа, то долгом пастыря, тем более преемника апостольского служения, является немедленное устранение соблазна, вызванного его личным поведением. Апостол Павел питался трудами рук своих, чтобы не поставить преград благовестию, и не ел мяса, дабы не соблазнить брата своего. Если пастырю дороги вверенные ему души, если дорога своя церковь, если есть желание, чтобы она крепла и умножалась, то всегда так и поступают. Но сторонники «нового курса» поступили прямо противоположным образом. Тем, кто был не согласен с решениями собора в их «неудачной редакции» стали угрожать и предлагать покинуть РПЦЗ в любом направлении, тех клириков, кто протестовал более активно, стали запрещать в служении. И всем несогласным настойчиво предлагается: не нравится — уходите.

         Епископами — сторонниками «нового курса» было отвергнуто и запрещено к распространению послесоборное Послание Первоиерарха РПЦЗ Митрополита Виталия, в котором он выражал свое несогласие с новым курсом на признание Московской Патриархии и «официального православия» в целом. Это Послание Первоиерарха было объявлено его личным мнением, противоречащим мнению всех остальных участников Собора. Но теперь, когда еще четыре епископа объявили о снятии своих подписей под всеми сомнительными документами Собора, говорить о каком-то соборном единстве даже среди епископата не приходится.

         Теперь, после многочисленных протестов духовенства и мирян, стало ясно, что сам Архиерейский Собор 2000 г не является в полном смысле слова собором. Епископ на соборе представляет не только свое собственное лицо, но и свою паству. В некотором смысле он должен представлять на соборе и своих предшественников по кафедре, и нравом причастник и престолом наместник апостолом быв. Когда всего этого нет, как в данном случае, собрание архиереев рискует превратиться из собора в междусобойчик.

         За прошедшее время стало ясно, что новые фактические возглавители РПЦЗ, ведущие ее на иные пути, вполне усвоили манеру поведения и язык представителей апостасийного «официального православия», с которыми они так стремятся объединиться. Манера эта состоит в том, что непосвященным говорится одно, а посвященным в суть дела — другое. Своей пастве говорят, что все обстоит по-прежнему, нет причин волноваться, что только какие-то смутьяны по своим страстям поднимают шум и провоцируют расколы. И на фоне этих речей постоянно прослушивается какой-то закулисный шепоток, связи с экуменистами налаживаются явочным порядком без всяких обсуждений, а что еще хуже — предпринимаются конкретные действия по нейтрализации и «уборке с дороги» противников «нового курса». Официальные решения Собора и последующих заседаний Синода составлялись как раз в «неплохой» редакции, со всем желанием подать дело так, чтобы «профаны» по возможности не всполошились раньше времени, чтобы не увидели в документах чего-то большего, чем просто небольшой либеральный уклон. А представители «официального православия», лучше нас посвященные в суть дела, из тех же решений строят свои выводы и дают иногда, как бы проговариваясь, свои оценки, вполне согласные с так называемыми «домыслами» противников «нового курса». (Для примера сошлемся здесь на статью А. Журавского, проректора Казанской Духовной семинарии, носящей характерное заглавие: «Не просто шаг к переговорам» и опубликованную в «НГ-религии» 11.04. 2001).

         Тот факт, что защитники линии Собора 2000 г. не пытаются на деле пересмотреть признаваемую ими «неудачную редакцию» соборных посланий, говорит именно о «двойном дне» этих документов. Вся внешняя противоречивость, недомолвки, обтекаемые формулировки соборных решений изначально имели цель по возможности снизить сопротивление церковной среды. А главное содержание и сущность этих решений проявились теперь, будучи подкреплены новыми деяниями тех же архиереев. И состоит эта сущность в признании своего сродства и внутреннего согласия с «официальным православием» вообще и с Московской Патриархией в особенности.

         Но буря все-таки поднялась и не утихает уже восемь месяцев. При этом первое, что всем бросилось в глаза и что отмечено в недавнем Окружном Послании Митр. Виталия, это то, что собор РПЦЗ, проходивший накануне 80-летнего юбилея Зарубежной Церкви ничего не сказал о ее историческом пути, о тех целях, с которыми она была основана, о той миссии, которую Зарубежная Церковь выполняла все эти десятилетия и призвана выполнять далее. Вместо этого почти все внимание Собора было посвящено Московской Патриархии, ее решениям, ее социальной доктрине, ее канонизациям, мнимому духовному возрождению в ней и в аналогичной Грузинской Патриархии. Уже такая расстановка акцентов говорит за себя. Кроме того, сами решения Октябрьского Собора РПЦЗ, разбиравшиеся уже многими авторами подробно, используют все достойные и недостойные обоснования для сближения с «официальным православием». Все увенчалось созданием комиссии по единству Русской Церкви, что самым пагубным образом усугубило разделение внутри самой Зарубежной Церкви.

         Итак, мы видим, что собор 2000 г вызвал в нашей Церкви жестокий и многосторонний кризис: идейный, канонический, нравственный, организационный.

         Идейный кризис заключается в отказе от наследия идеологов Зарубежной Церкви и в подмене его «новым курсом» на интеграцию в «официальное православие», а через него — в систему нового мирового порядка.

         Канонический кризис является следствием идейного и выражается в том, что новые возглавители РПЦЗ отобрали у самих себя канонические основы самостоятельного существования Зарубежной Церкви. С их наличным самоисповеданием, с их широкими контактами с явными экуменистами, они ставят себя и всю Зарубежную Церковь в положение жалких раскольников от «мирового православия». Недаром все противники нового курса РПЦЗ единодушно утверждают, что сослужение с экуменистами подводит представителей Зарубежной Церкви под свою собственную анафему.

         Нравственная сторона кризиса заключается в том, что новые кормчие Зарубежной Церкви сознательно предают ее, обманывают и принуждают ее Первоиерарха, совершают насилие над пастырской совестью тех священнослужителей, которые протестуют против неправды. На место таких пастырей наши новые возглавители проводят совершенно иную породу священнослужителей — людей безхребетных и безпринципных, человекоугодников, мiролюбцев и проходимцев. Таковые человеки хорошо почувствовали себя при новых веяниях в Синоде и теперь стали на защиту «нового курса», иногда даже вопреки своей же собственной недавней позиции.

         Видимым проявлением всего сказанного стал кризис организационный, особенно ярко обозначившийся в Западно-Европейской епархии и в России, но далеко не исчерпывающийся этими территориями. Протест против «нового курса» на самом деле шире, чем может показаться по видимым проявлениям. Одни клирики прекратили поминовение Зарубежного епископата или своего епископа по разным причинам и подверглись за это прещениям. Но еще больше тех священнослужителей, кто, дорожа своей принадлежностью к Зарубежной Церкви и не видя никакой здоровой альтернативы ей, не прекратили поминовение своего священноначалия, но выражают свое несогласие с ним в иных формах. Идейная и нравственная неправда сторонников «нового курса» уничтожила к ним всякое доверие; люди почувствовали, что их обманывают, и в целом в молитвенно-евхаристической жизни Зарубежной Церкви наметился глубокий разлом. Даже не оторвавшиеся от Зарубежной Церкви в другие юрисдикции и самочинные сборища уже не составляют единого мистического Тела Христова, ибо не смогут уже собравшись все вместе на одну литургию молиться единым сердцем и устами.

         Конечно, в произошедшем разделении, в постепенном отходе от Зарубежной Церкви разных клириков и мирян не обошлось и без личных страстей, о которых усиленно толкуют защитники перемен. Но и здесь главная вина лежит на тех, кто внес и посеял этот соблазн, кто спровоцировал людей на уход из нашей Церкви, кто и оставшихся подталкивает к тому же, повторяя эту антипастырскую присказку: не нравится — уходите.

2. Дело французских клириков — показательный процесс для всего духовенства РПЦЗ

         Особенно резко предательская и отступническая сущность нового курса проявилась в деле французских клириков. Собор 2000 г. утвердил правящим архиереем Западно-Европейской епархии еп. Амвросия (Кантакузена), одного из активных сторонников «нового курса». Против его назначения заблаговременно и аргументировано протестовало подавляющее большинство западно-европейского духовенства и церковного актива. Их протесты и жалобы были полностью проигнорированы Синодом, а когда эти клирики прекратили поминовение еп. Амвросия, их без особого соборного рассмотрения Синод запретил в служении целым списком из десяти имен. Нет надобности повторять всех подробностей этой безпрецедентной по своей жестокости истории. Фактически развалена и поставлена на грань исчезновения старейшая епархия РПЦЗ. Запрещению подверглись не какие-то юнцы-ревнители не по разуму, не модернисты-либералы, не ловкие авантюристы, прибывшие на Запад с волной «новых русских», а заслуженные священнослужители, ветераны Зарубежной Церкви, воспитанные ею с юности и прослужившие в священном сане по 20-30 лет. Напротив, те, кого подбирают им на замену, гораздо более походят на приспособленцев и ловкачей.

         Французским клирикам предлагали ответить на вопрос: на каком формальном основании дерзаете вы не поминать назначенного вам епископа? Но любые их ответы признавали только неудовлетворительными.

         Но, пожалуй лучший ответ на этот вопрос дал сам еп. Амвросий своими деяниями во время Великого Поста и позже. Во-первых, это совместный еврейско-православный концерт в Женеве во 2-ю Неделю Великого Поста, во-вторых, благотворительный бал там же во время всенощной под воскресный день 12 мая, проводимый даже официально «под высоким покровительством Преосвященного епископа Амвросия», якобы в пользу Женевского Собора. Деяния вызывающие по своему цинизму, по своей глумливости над религиозными чувствами паствы, над самим Пострадавшим от иудеев и Воскресшим ради нашего спасения!! Это не просто выпадение из традиции РПЦЗ, епископы которой во множестве своих проповедей, словом и делом единодушно осуждали увеселительные мероприятия под воскресные и праздничные дни, а про совместное псалмопение с синагогальным хором и помыслить в свое время не могли. Это не просто какая-то уступка духу века. Это настоящий плевок в христианскую душу — и мы не пытаемся подобрать выражение помягче.

         Нет, безусловно, таков не подобаше нам архиерей! Только за одни эти деяния становится оправданным — и канонически, и нравственно — неприятие такого епископа. И наоборот: становится безнравственным поминовение его за Божественной литургией, накануне которой епископ благословляет балы с танцами.

         Во всей этой истории новый курс показал себя весьма наглядно. Его реализации мешают люди честные, прямые, принципиальные, подлинные хранители традиций Зарубежной Церкви. Для проведения в жизнь столь сомнительных идей, наборот, необходимы люди непорядочные, неразборчивые в средствах, нравственно нечистоплотные, или просто слабые, привыкшие плыть по течению. Часто это люди, случайно пришедшие в Зарубежную Церковь по соображениям личного земного интереса или расчета. Для них Зарубежная Церковь не самоценность, а лишь ступенька в лествице земного успеха, к небесам не возводящей, по которой они карабкаются.

         Если по используемым средствам можно судить о цели, ради которой эти средства используются, то дело французских священников дает богатый материал для суждений о «новом курсе». Добрые и чистые цели достигаются такими же средствами, а недобрые и нечистые средства обнаруживают и соответствующие себе цели. Ложь и насилие всегда входили в арсенал отца лжи и человекоубийцы искони.

         В свое время Митр. Сергий (Страгородский) укрепил свой «новый курс» Русской Церкви тем что воздвиг гонение на несогласных с ним братий. Пособничество гонителям Церкви, церковные прещения, налагаемые в угоду им на сопастырей, сделали сергианство необратимым духовным процессом. Подобно сему и нынешние зарубежные епископы, сторонники «нового курса», решившие любой ценой добиваться признания сергианской патриархии и единства с нею, неизбежно и сами должны были встать на сергианский путь и повторить сергианский грех предательства братий.

         Во всяком случае, новый курс однозначно дал понять, что отныне единственным критерием полного служебного соответствия для духовенства становится (как и в МП) безоговорочное послушание начальству, независимо от прочих нравственных качеств клирика, и что личная пастырская совесть должна умолкнуть во имя церковной дисциплины. Но в этом конфликте между личной совестью и церковной дисциплиной авторитетом для нас будут слова наших Новомучеников. Так, например, архипастыри Ярославского округа во главе с Митр. Агафангелом прямо писали Митр. Сергию, что распоряжений, противных совести исполнять не могут. А Митр. Кирилл Казанский ему же писал, что церковная дисциплина и субординация может держаться только тогда, когда она еще не противоречит совести, а когда начинает противоречить, то падает.

         Расправа над западно-европейским духовенством наводит на мысль, что епископы-апостаты перешагнули наконец некоторый внутренний рубеж, который не переходили доселе. Что ждет теперь российские приходы РПЦЗ — главный тормоз на пути единения с патриархией, если свои коренные епархии не сподобляются от них никакой пощады?

3. Отказ от миссии в России и развал российских приходов

         Почти столь же тяжко последствия Собора 2000 г. сказались на судьбе российских приходов РПЦЗ, особенно в Центральной России. Руководство МП всегда требовало ликвидации наших приходов, и «новый курс» лишил их всякой надежды и возможности роста. Раскола следовало ожидать, и он увлек значительную часть мирян в С.-Петербурге, а также в Москве и Киеве. Никаких действенных средств к уврачеванию раскола правящим епископом Евтихием предпринято не было. Для этого прежде всего ему следовало бы вместе со всеми другими российскими архиереями отозвать свою подпись под неправедными решениями Собора, о чем мы лично его просили. От этого он сознательно отказался, предпочитая всем несогласным показывать на дверь. На первый план при нем выдвинулись клирики мягкие и склонные к компромиссу (чтобы не сказать резче), и тем во многом растерявшие свой пастырский авторитет. Отколовшиеся от священноначалия клирики, естественно, использовали это обстоятельство в свою пользу.

         Значительная часть мирян в столицах оказалась просто вытолкнутой из храмов: к отколовшимся идти не хотят, к сторонникам еп. Евтихия — не могут, потому что не доверяют им как пастырям. Утрачены для нашей Церкви и главнейшие храмы в Москве и в Гатчине. Поражает равнодушие нашего епископата к таким значительным потерям для Церкви. Любому мирянину стало очевидно, что протекающему развалу наших приходов священноначалие просто тихо радуется по принципу: нет прихода — нет проблемы.

         Главное же всем (прежде всего, всем внешним по отношению к Зарубежной Церкви) стало совершенно очевидно: будущего у российских приходов РПЦЗ уже не будет, они обречены собственным священноначалием на уничтожение. Если до последнего Собора в наши приходы еще обращались клирики МП, привлекаемые славной историей Зарубежной Церкви, то теперь уже никто нами не интересуется (кроме немногих малоосведомленных мирян). Недовольные отступничеством Патриархии пытаются устраиваться в других юрисдикциях, вплоть до очевидных «духовных трущоб», но только не в Зарубежной Церкви.

         У остающихся еще в юрисдикции Синода РПЦЗ и надеющихся на чудо осталось чувство горечи, разочарования от обманутых надежд. Помнится, лет шесть тому назад известный сподвижник архиеп. Марка в ответ на наше разочарование деятельностью его архиерея в России сказал: «не надо было очаровываться, не было бы и разочарований». Но все, кто в России присоединялся к Зарубежной Церкви, безусловно, в какой-то степени были очарованы ее отцами, идеологами, ее историей, особенно по контрасту с Московской Патриархией. И нынешних архиереев РПЦЗ, конечно, почитали за продолжателей дела отцов, пусть даже не в прежней силе. Только это давало нам убеждение, что мы присоединяемся к истинной Русской Церкви. Такое убеждение воодушевляло российских зарубежников защищать нашу Церковь в полемике с МП, терпеть от нее гонения и искушения, привлекать в свою церковь новых людей, строить новые храмы вместо отнятых и открывать новые приходы в России.

         Последние годы это одушевление всячески гасилось нашим же священноначалием, а убеждение в единственности РПЦЗ, как законной наследницы исторической Русской Церкви, тоже не поощрялось. Всякая инициатива, направленная на подлинное созидание, укрепление и расширение российских приходов РПЦЗ замораживалась. Поощрялись лишь показуха и человекоугодие перед начальством. Прием священников из МП невероятно затягивался, хиротонии новых клириков явно не соответствовали нашим потребностям и кадровым возможностям. Известны случаи рукоположения клириков без всякой ставленнической грамоты. Для чего это? Чтобы не оставлять следов? Архиерейские же хиротонии для России и вовсе прекратились после 1994 г., хотя кандидатуры были, обсуждались, а центральные епархии все это время пребывали без собственного архипастырского возглавления. Такой порядок обрекал российские приходы РПЦЗ на медленное, но верное вымирание.

         Собор 2000 г. нанес нашим приходам тяжкий, возможно уже последний удар. Доверие к Синоду теперь полностью подорвано. В этом главная причина того, что мы потеряли многих людей, ушедших из нашей Церкви в разные стороны и еще больше тех, кто хотел бы к ней присоединиться, но не смог. У некоторых даже появилось сомнение: а была ли вообще РПЦЗ в течение последних десятилетий церковью-исповедницей? Если была, то почему так быстро «слиняла», практически не оставив наследников? И не было ли решение об открытии приходов РПЦЗ в России с самого начала провокационным, с целью привлечь людей к себе, а затем бросить их ни с чем? Утвердительные ответы на эти вопросы мы уже слышим из патриархийных и лже-катакомбных раскольничьих изданий.

         «Новый курс» разделил и российское духовенство РПЦЗ. Как и на Западе одни предпочли остаться верными традициям нашей Церкви и поступать по совести, другие взялись оправдывать новый поворот своего священноначалия, не взирая ни на что. Но и среди протестующих против «нового курса» нет общепризнанных авторитетов, нет единства и взаимного доверия, а вместо этого много взаимных подозрений и отчуждения. Воистину, злополучный Собор, отвергнув церковную и нравственную правду, взорвал все основы нормальной церковной жизни.

         Между тем, отцы Зарубежной Церкви всегда думали о миссии в России и готовились к ней. Пока был «железный занавес» и общение с потаенной Россией было крайне затруднено, и тогда изыскивали возможности поддерживать катакомбные группы и даже восстановить им иерархию. Когда открылась возможность более широкой деятельности с 1990 г., стали принимать целые приходы и открывать епархии. В основе этого лежало совершенно справедливое убеждение, что официальная церковь МП есть часть советской системы, получившая качественные духовные повреждения, а потому и неспособная сама собою измениться в лучшую сторону просто при улучшении внешних условий. Поэтому необходимо было воздвигнуть иной алтарь, наладить иную церковную жизнь, свободную от патриархийных духовных повреждений. Необходимо было дать возможность людям, для которых главное вера и жизнь по ней, возможность молиться и причащаться со спокойной совестью, без внутренней раздвоенности и лукавства.

         Таким образом, путь открытия приходов в России был для РПЦЗ совершенно правильным. Конечно, на этом пути, как и во всяком деле Божием, поджидали многие искушения: была травля и дискредитация российских клириков, были подсадные лица и провокаторы, были авантюристы и искатели от РПЦЗ каких-то земных выгод. И тем не менее, при сознании необходимости начатого дела, как согласного с волей Божией и при некотором терпении, все это было бы преодолимо. Патриархия сама постоянно отталкивает от себя множество ищущих подлинной христианской веры, разгоняя их не только по сектам, но и поставляя ценную живую силу и нашей Церкви. В этом и до сего дня заключается наш главный резерв и возможность восстановления и роста. Но нашему священноначалию не хватило именно терпения и постоянства.

         Сначала был выдвинут тезис: мы не открываем приходов в России, а лишь принимаем кое-кого. (Слава Богу, что в реальности дело обстояло немного не так). Здесь уже заключается противоречие и самоосуждение. Если Патриархия есть истинная Русская Церковь (или ее часть), то не имели права принимать к себе и «кое-кого» из ее клира. А если Патриархия не является истинной Церковью, то нет ничего дурного в том, чтобы принимать к себе ее клириков, в том, чтобы дать православному русскому народу законную и преемственно сохраненную свою русскую Церковь со всей канонической структурой.

         Далее, после собора 1994 г., церковная деятельность в России все более свертывалась, зато все более развертывалась деятельность по наведению мостов с Патриархией. Здесь необходимо отметить важную веху — подписание совместного закулисного соглашения между германскими архиереями МП и РПЦЗ, признающего две части русской церкви равноценными и равноблагодатными, отличающимися лишь своим историческим путем. Это уже было идейной капитуляцией перед МП, отказом от духовного первородства. Это соглашение, так и не осужденное официально Синодом, легло в основу нового курса, утвержденного Собором 2000 г.

         Путь миссии в России, путь созидания здесь подлинной церковной жизни, как путь тесный и скорбный, был в какой-то мере и для самой Зарубежной Церкви средством удержаться в прежнем духовном достоинстве. Путь закулисных переговоров с МП, совместных с нею мероприятий был неизбежно связан с предательством братий и вел всех вставших на него к духовному перерождению и пагубе.

4. Отказ от миссии РПЦЗ — свидетельства об истинном Православии в мире

         Это духовное перерождение большинства епископата и значительной части духовенства РПЦЗ особенно стало заметно в последнее время в отношении к миру сему вообще и к новому мировому порядку в частности. Мы помним, насколько была велика неотмирность и эсхатологическая настроенность идеологов нашей Церкви, позволившая им распознать пагубу экуменизма и церковного модернизма. А кто не помнит этого — может открыть подшивку «Православной Руси» 60-70-х годов. Как разителен контраст между той, возглавляемой архимандритом Константином (Зайцевым) и Архиепископом Аверкием (Таушевым) газетой, и нынешним сиропом под тем же названием! А ведь мир за эти годы далеко продвинулся в направлении самой непосредственной подготовки к антихристу. Но нет, в среде Зарубежья весьма возросло желание быть как все, ничем не отличаться от остальных юрисдикций «официального православия», стремление вообще вписать свою жизнь, поведение, мышление, чувство в навязанные мировым порядком рамки и стереотипы.

         Внешне это выражается по-разному. Главным образом, появилась тяга к совместным мероприятиям, начиная от всяких семинаров, встреч, турпоездок, сослужений с представителями «официального православия» и кончая совместным концертом с хором синагоги. Но этим дело не ограничилось.

         Пробным камнем во многом явилось исповедание некоторыми архиереями РПЦЗ своего отношения к введению индивидуальной налоговой идентификации в России. Этот вопрос буквально до основания потряс всю Московскую Патриархию, особенно после того, как протесты против введения этой системы были запрещены священноначалием МП. Сергианская любовь к миру, во зле лежащему, давно уже не может удивить никого, но характерно, что патриархийные борцы за введение новой налоговой системы обратились за поддержкой к нашим епископам и получили удивительно легкомысленные ответы от епископов Александра, Даниила, Алипия и Марка. Все названные владыки сошлись в том, что налоговые номера — это сущие пустяки, которых нечего опасаться ( см.: «Да не смущается сердце ваше». Церковь об ИНН. М, 2001 г., с. 37).

         Мы тоже не склонны считать налоговый номер печатью антихриста, но он, безусловно, является очередным важным звеном в процессе мировой глобализации и постепенного введения тоталитарной диктатуры «финансового интернационала», для которой, по выражению одного из ее главных представителей З. Бжезинского, Робеспьер и Ленин были слишком мягкими личностями. Ничто не мешало нашим владыкам призвать паству к осторожности, благословить всеми законными методами уклоняться от этой системы, протестовать против нее и требовать от правительства введения каких-то юридических возможностей для свободного существования граждан-налогоплательщиков. В таком призыве не было бы ничего противозаконного, антиправительственного, тем более безнравственного. Не было бы в этом призыве и ничего антисемитского, экстремистского и ксенофобского, чего так боятся сыны нашего века. Но вышло совсем иначе. Наши владыки помогли архиереям МП крепче надеть узду нового мирового порядка на православных русских людей. И патриархийные деятели, очевидно, заранее знали, к кому обратиться за поддержкой.

         С нравственной точки зрения в этом стремлении к миру сему и заключается корень всех нестроений и бед Зарубежной Церкви. Вот предмет, где требуется подлинное покаяние, та самая метанойя, изменение ума, как учат Святые Отцы. Без этой перестановки вех назад, на исконные позиции, ничего сделать будет нельзя. С такими людьми, с таким настроем Зарубежная Церковь существовать уже не сможет.

         Помнится, лет 7-8 назад сторонники «нового курса» свой отказ от миссии в России оправдывали тем, что они проповедуют Православие американцам, европейцам и другим народам стран проживания. Хорошо, мы согласны и здесь подождать, пусть эта миссия в мире свершалась бы за счет российских приходов, мы к этому готовы. Но проповедь Православия не сводима к одним катехизическим поучениям и переводу богослужения на разные языки. Подлинное православие, которого ждут и ищут от Зарубежной Церкви христиане разных народов, как раз и должно состоять в некой неотмирности, в особом духовном качестве, в подлинной духовной свободе, дарованной нам Христом, в особом образе жизни, мысли и поведения по сравнению с тем, что и без нас предлагают людям официальные православные юрисдикции. Православия, переплетенного с миром сим, вполне хватает во всех цивилизованных странах. И если человек, ознакомившись с таким православием, понял его фальшь и несоответствие традиции христианской, если он потянулся к Церкви Русской, значит, он ищет там чего-то большего, чем просто катехизис и служба на родном языке. Он ищет подвижничества и духовной напряженности, он ищет искренности и духовной свободы от тлетворного дыхания века сего; но может ли он получить теперь это в РПЦЗ?

         По крайней мере, мы видим, что против «нового курса» теперь активно протестуют нерусские члены Зарубежной Церкви вместе с русскими. И это неслучайно. Во времена расцвета Зарубежной Церкви работа ее для России и проповедь среди местных народов гармонично сочетались и не противоречили друг другу. Само это противопоставление двух миссий не является верным и жизненным. Оно надуманно. Отказ от миссии в России пошел вместе с отказом и от подлинной миссии вне ее. Ибо свидетельство об истинном Православии совершается не столько организационными мероприятиями, сколько самим независимым церковным бытием, самой неотмирной жизнью среди этого мира.

5. Вопрос о «благодатности» МП в свете «нового курса»

         Одним из важных доводов в пользу объединения с официальным православием явилось вольное использование того факта, что Зарубежная Церковь никогда официально не провозглашала Московскую Патриархию безблагодатной. Нам задают вопрос: но ведь вы же признаете благодать в Патриархии; почему же вы против объединения с нею?

         В ответе на этот вопрос мы должны обратиться к нашим идеологам. Например, Митр. Антоний, изучая творения Достоевского, не отрицает благодать и в латинстве, и в протестантстве. Он пишет: «Конечно, Достоевский не берется судить о наличности или напротив, о потере тамошними церквами благодати Божией, о возможности или невозможности там вечного спасения для верующей души — словом, он не вступает в вероисповедное обличение или в конфессиональную полемику. Если бы дело у него шло дальше, то мне было бы невыразимо трудно пересказывать подобные мысли здесь, в католическом монастыре под Краковом, где добрейшие монахи осыпали нас знаками своего братского внимания и участия» (из кн. «Достоевский, как проповедник возрождения»). После этого абзаца речь идет о том, что инославие реально отводит человека от спасения, от нравственно-возрождающего влияния христианства.

         Митр. Антонию принадлежит, между тем, противо-латинский катехизис, всю жизнь владыка боролся с юридическим западным влиянием в Православии, но это нисколько не мешало ему воздерживаться от суждений о безблагодатности инославия. Подобной же точки зрения придерживался и архим. Константин (Зайцев), и мы подробно разбирали его слова на эту тему в «Успенском Листке». Это также человек, боровшийся против экуменизма и модернизма, вседушно преданный Православию.

         В каком смысле инославные исповедания могут сохранять благодатные проявления? В том смысле, что в них человек иногда бывает способен обратиться ко Христу, покаяться в прежних грехах, всей душой ощутить действие Евангельского благовестия. Он бывает способен довольно серьезно изменить свой образ жизни и начать бороться со своими грехами. Без благодати Божией все это было бы невозможно. Иначе прав окажется древний Пелагий. И общавшиеся с инославными, боровшиеся против их заблуждений, все же не спешат с судом о безблагодатности.

         Конечно, лучшие из инославных это все-таки христиане, хотя и заблуждающиеся, и их нельзя ставить на одну доску с буддистами или магометанами. Но при этом сама их церковная принадлежность, само следование заблуждениям их экклезии, а иногда и вражда против истинной Церкви достаточно заметно и действенно отводят их от христианского идеала. Сколько бы ни случалось благодатных исцелений в Лурде или в Фатиме, но само установление папства никогда не станет от этого благодатным учреждением; и чем в большей мере исцеленный в Лурде становится папистом, тем дальше он отходит от Христа. Папство как церковная структура есть учреждение вполне безблагодатное, устроенное человеками при содействии слева, но при этом для католиков не закрыты врата милости Божией или благодатной помощи, по крайней мере — в земной жизни. Это факт, независимо от того, как к нему относиться.

         Точно в таком же смысле мы признаем и благодать в Патриархии. Обращающиеся там ко Христу могут получать благодать самого своего обращения. Но чем дальше человек входит в патриархийное предание, чем больше «вопатриархиевается», тем больше он расцерковляется, тем дальше он становится от Христа и от того дара, что получил вначале. Чем ближе к патриархийным учителям и старцам, тем ближе к миру сему, тем дальше от подлинного понимания исповедничества, истинного пастырства, смысла послушания и т.д. По мере вхождения в систему МП, в ее учение и жизнь человек все больше набирается самой несусветной лжи и предразсудков, он все более обучается ханжеству и лицемерию. Так что некоторые инославные гораздо больше походят своей жизнью на христиан, чем такие благоговейнейшие послушники Святейшества. Прежде всего — большей своей неотмирностью и искренностью.

         И в этом смысле Московская Патриархия как официальная церковная структура, хранящая свое собственное оригинальное учение и предание, свои отношения с миром, свои пастырские связи, во всем своем, как бы сказать, системном портрете, является структурой, подобной папизму, то есть безблагодатной. Или лучше оставим некий «зазор»: на пути к полной безблагодатности. И это не слишком мешает отдельным проявлениям благодатной помощи частным лицам, слегка прикасающимся через эту в целом безблагодатную структуру к сокровищнице Православия.

         Кому такое суждение покажется противоречивым, того мы направим к нашим идеологам и учителям, которых мы здесь лишь повторяем и пытаемся лучше осмыслить. Пусть у них удивляются тому же противоречию, которое на самом деле достаточно точно отражает христианское понимание реальной жизни.

         Анафема РПЦЗ на экуменизм предупреждает инославных, что их таинства не довлеют для спасения. (Конечно, не сами по себе таинства, а вся евхаристическая и духовная жизнь, неотделимая от алтаря). Но и там нигде не утверждается, будто их священнодействия есть служение демонам или вовсе пустота. Не об этом судит Православная Церковь. Пребывание вне ее — крайне духовно опасно, а стремление к объединению Церкви с еретическим сообществом и вовсе губительно, потому что несет в себе, кроме прочего, еще и особый нравственный момент, проще сказать — грех: это предательство истины и предательство братий.

         Вот почему признание каких-либо благодатных проявлений вне Православной Церкви не дает нам права смешивать врученную нам свыше истину с чужой ложью и спешить в объятия отступников. Напротив, мы должны, понимая положительные духовные проявления вне Истинной Церкви, всячески стремиться доброжелательно привести к ней, кого сможем, а для этого главным условием является сохранение нашей собственной духовной качественности, без чего наше православное свидетельство совершенно немыслимо, ибо превращается в экуменическое лже-свидетельство.

6. Окружное послание Митрополита Виталия и практические выводы

         Большой и искренней радостью для множества членов РПЦЗ явилось Окружное Послание нашего Первоиерарха от 9/22 июня. В нем он потребовал пересмотра практически всех негативных деяний злополучного Собора 2000 г.

         Тотчас же предатели Зарубежной Церкви закричали, что послание подложное, ибо составлено на советской орфографии. Но всякому ясно, что это послание доподлинно отражает точку зрения нашего Первоиерарха.

         Владыка Митрополит просит нас в этом Послании не делать скоропалительных выводов и постараться добиться нового Собора, который бы отменил решения предыдущего. Весьма сомневаясь в том, что такой благоприятный исход еще реален, и руководствуясь искренним почтением к нашему Первоиерарху, мы послушаемся его призыва и не станем делать скоропалительных выводов.

         Мы еще более утвердились за прошедшее время в мысли, что самочинное пресвитерское сборище или даже отдельное собрание клириков во главе с одним епископом — это не метод спасения Зарубежной Церкви в нынешних условиях. Против нового курса выступило несколько епископов, а не один. Теперь самое важное, чтобы все они объединились ради общей цели, чтобы сумели поскорее устранить между собою все недоразумения, как личные (что, надеемся, не сложно), так и церковные (что также крайне необходимо, даже если сложно).

         Мы ждем от оставшихся верными традициям РПЦЗ епископов, мы просим и умоляем их о следующем:

         а) достигнуть единомыслия между собою и гласно исповедать его, с тем чтобы далее выступать всегда совместно и согласно;

         б) не исповедывать своего единомыслия со сторонниками «нового курса» даже по каким-то нейтральным вопросам;

         в) объединяющим центром и авторитетом для всех противостоящих «новому курсу» может быть только Митр. Виталий, пока он еще в силах.

         Такое объединение епископов, без сомнения, станет центром кристаллизации всех здоровых сил РПЦЗ. Тогда только остается надежда на выправление церковного курса, или в худшем случае, если «обновители» все же доведут свою раскольническую деятельность до точки, Зарубежная Церковь, потеряв в численности, все же сохранит какое-то ядро, сохранит каноническое преемство, то есть свое имя и знамя.

         Если же желаемое объединение епископов не будет достигнуто, то большая часть Зарубежной Церкви вместе с ее новыми возглавителями свалится в апостасийное болото, а меньшая часть превратится в несколько разрозненных секточек, непреемственных с Зарубежной Церковью, неканоничных и обреченных на дальнейшее дробление и полное исчезновение. Православная секта — это исход ничуть не лучший, чем присоединение к апостасийному монолиту официального православия.

         Наступил момент, когда нам уже просто недопустимо дробиться и спорить между собою, ища первенства, или разбираясь в экклезиологических мнениях. Разделительной точкой стал неправедный Собор 2000 г. Все, не принимающие его, должны теперь выступить единодушно, сплотившись вокруг нашего Первоиерарха.

         Иеромонах Дионисий
         Иерей Тимофей

         Взято с сетевой версии журнала «Возвращение»